То были времена чудес,
Сбывалися слова пророка.
Сходили ангелы с небес;
Звезда катилась от востока;
Мир искупленья ожидал –
И в бедных яслях Вифлеема
Под песнь хвалебную Эдема
Младенец дивный воссиял,
И загремел по Палестине
Глас вопиющего в пустыне.
Пустыня… Знойные пески…
На север – голых скал уступы;
На юг – излучины реки
И пальм развесистые купы;
На запад – моря полоса,
А на восток, за далью синей,
Слились с пустыней небеса –
Другой безбрежною пустыней…
Кой-где, меж скал, на дне долин,
Сереют в лиственном навесе
Смоковниц, миртов и маслин
Евреев пастырские веси.
И зданья бедных городов
Прилипли к круче обнаженной,
Как гнезда пыльные орлов…
Истомлен воздух воспаленный,
Земля безтенна; тишина
Пески сыпучие объемлет.
Природа будто бы больна
И в забытьи тяжелом дремлет,
И каждый образ, и предмет,
И каждый звук – какой-то бред.
Порой, далеко, точкой черной
Газель, иль страус, иль верблюд
Мелькнут на миг – и пропадут.
Порой волна реки нагорной
Простонет в чаще тростника,
Иль долетит издалека
Рыканье злой, голодной львицы,
Иль резкий клекот хищной птицы
Пронижет воздух с вышины –
И снова всё мертво и глухо…
Слабеет взор, тупеет ухо
От беспредметной тишины…
Зачем к поморью Галилеи,
По лону жгучему песков
Из горных сел и городов
Толпами сходятся евреи?..
Пастух, рыбак и селянин,
И раб, и мытарь, и раввин,
И мать с младенцем, и вдовица.
И роза гор – отроковица,
И смолекудрая жена
Спешат пустынною дорогой?..
Одетый ризою убогой,
В повое грубом полотна,
Идет слепец с толпой народа,
Усталый, бедный и худой,
Изнеможенный нищетой.
Он – вифсаидец. Мать-природа
Ему злой мачехой была
И на страданье обрекла
Без облегченья, без прощенья:
Он слеп от самого рожденья.
Ростя бездомным сиротой,
В пыли, в песке степной дороги,
Иль у порога синагоги,
На знойных плитах мостовой,
Он испытал по воле неба
Всю горечь нищенского хлеба,
Изведал с болью, как тяжка
Благодающая рука…
Немало грубых разговоров,
Намеков, брани и укоров
Еще ребенком вынес он…
“Слепец! – евреи говорили, –
Отец и мать твои грешили –
И ты в грехах от них рожден”.
В грехах рожден!.. Слепые очи
Покрыты мраком вечной ночи.
И яркий день, и небеса,
И пышноцветная краса
Земной полуденной природы –
Леса, пустыня, горы, воды,
И красота самих людей,
И отчий кров, и круг друзей,
Вниманье, ласки и участье,
Любовь, и радости, и счастье:
Всё – непонятные слова
Для слепоты и сиротства.
В грехах рожденный, наслажденья
Искать и жаждать ты не смей:
Ты – сын печали и скорбей,
Ты проклят в самый день рожденья
В утробе матери своей!
Он так и верил (неизбежно
С пелен поверить должен был).
И тяжкий жребий безнадежно,
Но и безропотно сносил.
Теперь пустыню пробегает
Он за толпою, изнурен,
И худ, и бледен, и согбен.
Зачем идет – и сам не знает:
Пошла толпа, пошел и он…
Спросить не смел: на нем сызмладу
Лежит молчания искус;
Но слышал он, в Тивериаду
Приплыл недавно Иисус
Из Назарета… Поучает
О боге истинном народ,
Бесов молитвой изгоняет,
Недужным помощь подает
И прокаженных очищает…
Затем-то на берег морской
Песками знойными угорья
Евреи сходятся толпой.
Слепец любил холмы поморья…
Там на полях растет трава,
Свежей цветы благоухают,
И над землею дерева
Намет тенистый разбивают…
…Свои стада
Туда охотно пастырь гонит,
И, не смолкая никогда,
Там море плещется и стонет…
Его тревожный, дикий стон
Слышней, слышнее… понемногу
Песок мелеет… Слава богу,
Конец пути!.. и кончен он…
Под сенью пальмового свода,
В траву, на мягкий одр земли,
Слепец и путники легли…
Какое множество народа!
Гул голосов растет, растет
И заглушает постепенно
Однообразный говор вод…
Но вдруг всё смолкнуло мгновенно
И шумный берег онемел…
Узрев народ, учитель сел
На холм возвышенный средь поля;
По манию его руки
К нему сошлись ученики,
И он отверз уста глаголя…
Не передать словам людей
Его божественных речей:
Нема пред ними речь людская…
Но весь народ, ему внимая,
Познал и благ земных тщету,
Познал и мира суету,
Познал и духа совершенство,
Познал, что истое блаженство
Себе наследует лишь тот,
Кто духом нищ, кто слезы льет,
Кто правды алчет, правды жаждет,
Кто кроток был и незлобив,
Кто сердцем чист, миролюбив,
Кто от людей невинно страждет,
Кого поносят в клеветах
И злобным словом оскорбляют,
Кого за правду изгоняют –
Им будет мзда на небесах!..
Гонимы были и пророки…
Людскую злобу и пороки
Он кротким словом обличал,
Он к покаянью призывал:
Зане созрело смерти семя,
И настает, и близко время,
Когда воскреснет бренный прах, –
Когда все сущие в гробах,
Глас сына божия из тлена
Услышав, снова оживут
Иль в жизнь нетленную, иль в суд…
Тогда восплачут все колена,
Женой рожденные, тогда
Померкнет солнце; мглой одето,
Луна не даст ночного света,
И за звездой спадет звезда,
И силы неба содрогнутся,
И с трубным звуком понесутся
По небу ангелы – сзывать
Всех сыном божиим избранных…
Он поучал – не избирать
Путей широких, врат пространных,
Вводящих в пагубу, – входить
В сень жизни узкими вратами
И трудно-тесными путями:
Не осуждать, благотворить,
Радеть о скорбных, неимущих,
Благословлять врагов клянущих
И ненавидящих любить.
Умолк божественный учитель…
И вот, снедаемый стыдом,
Раввин, законов охранитель,
Поник зардевшимся челом;
Смутился книжник; фарисеи
Повоев сделались белее,
И каждый мытарь волоса
Рвет на себе, и, не дерзая
Поднять свой взор на небеса,
Рыдает грешница младая…
Что чувствовал слепец, – в словах
Не может быть изобразимо…
Когда же шел учитель мимо,
Слепец упал пред ним во прах,
И, вдохновленный высшей силой,
Воскликнул с верою: “Равви,
Спаси страдальца и помилуй,
Во имя бога и любви!”
Безумец! Слыхано ль от века,
Что б кто слепого человека
Мог исцелить от слепоты?
Но вера малых – их спаситель.
И подошел к нему учитель…
И непорочные персты
Во имя господа живого
В очах безжизненных слепого
Светильник зрения зажгли –
И он, как первый сын земли,
Исполнен радости и страха,
Восстал из тления и праха,
С печатью света на челе;
И потому, что верил много,
Узрел в предвечной славе бога –
На небесах и на земле.
1855

Read More

Я с нею никогда не говорил,
Но я искал повсюду с нею встречи,
Бледнея и дрожа, за ней следил.
Её движенья, взгляд, улыбку, речи
Я жадно, я внимательно ловил,
А после, убегал от всех далече.
Её в мечтах себе я представлял,
Грустил, вздыхал, томился, ревновал!
Не рассказать, что делалось со мною.
Не описать волшебной красоты
С весенним солнцем, с розовой зарею,
С слезой небес, упавшей на цветы…
С лучем луны, с вечернею звездою
В моих мечтах слились её черты…
Я помню только светлое виденье,
Мой идеал, отраду и мученье!

Read More

Говорит султанша канарейке:
“Птичка! Лучше в тереме высоком
Щебетать и песни петь Зюлейке,
Чем порхать на Западе далеком?
Спой же мне про за-море, певичка,
Спой же мне про Запад, непоседка!
Есть ли там такое небо, птичка,
Есть ли там такой гарем и клетка?
У кого там столько роз бывало?
У кого из шахов есть Зюлейка –
И поднять ли так ей покрывало?”

Ей в ответ щебечет канарейка:
“Не проси с меня заморских песен,
Не буди тоски моей без нужды:
Твой гарем но нашим песням тесен,
И слова их одалыкам чужды…
Ты в ленивой дреме расцветала,
Как и вся кругом тебя природа,
И не знаешь – даже не слыхала,
Что у песни есть сестра – свобода”.
[1859]

Read More

Сплю, но сердце мое чуткое не спит…
За дверями голос милого звучит:
“Отвори, моя невеста, отвори!
Догорело пламя алое зари;
Над лугами, над шелковыми,
Бродит белая роса
И слезинками перловыми
Мне смочила волоса;
Сходит с неба ночь прохладная –
Отвори мне, ненаглядная!”

“Я одежды легкотканые сняла,
Я омыла мои ноги и легла,
Я на ложе цепенею и горю –
Как я встану, как я двери отворю?”
Милый в дверь мою кедровую
Стукнул смелою рукой:
Всколыхнуло грудь пуховую
Перекатною волной,
И, полна желанья знойного,
Встала с ложа я покойного.

С смуглых плеч моих покров ночной скльзит;
Жжет нога моя холодный мрамор плит;
С черных кос моих струится аромат;
На руках запястья ценные бренчат.
Отперла я дверь докучную:
Статный юноша вошел
И со мною сладкозвучную
Потихоньку речь повел –
И слилась я с речью нежною
Всей душой моей мятежною.
[1849]

Read More

Встань, сойди! Давно денница,
И тебя давно жду я!
Встань от ложа, голубица,
Совершенная моя!

Солнце зиму с поля гонит,
Дождь давно себе прошел,
И росистый луг зацвел…
Чу! И горлица уж стонет.

Веет тонким ароматом
Недозрелый виноград…
Выходи, сестра, и с братом
Обойди зеленый сад.

Высока твоя светлица,
И за каменной стеной…
Покажись же, голубица,
Дай услышать голос твой!

Для того, что взор твой ясен,
Голос сладок, образ красен,
Для того, что хороша,
Всей души моей душа!

Read More

“Я – цветок полевой, я – лилея долин”.
– “Голубица моя белолонная
Между юных подруг – словно в тернии крин”.
– “Словно яблонь в цвету благовонная
Посредине бесплодных деревьев лесных,
Милый мой – меж друзей молодых;
Я под тень его сесть восхотела – и села,
И плоды его сладкие ела.
Проведите меня в дом вина и пиров,
Одарите любовною властию,
Положите на одр из душистых цветов:
Я больна, я уязвлена страстию.
Вот рука его здесь, под моей головой;
Он меня обнимает другой…
Заклинаю вас, юные девы Шалима,
Я должна, я хочу быть любима!”
18 июля 1856

Read More

Как наладили: “Дурак,
Брось ходить в царев кабак!”
Так и ладят всё одно:
“Пей ты воду, не вино –
Вон хошь речке поклонись,
Хошь у быстрой поучись”.

Уж я к реченьке пойду,
С речкой речи поведу:
“Говорят мне: ты умна,
Поклонюсь тебе до дна;
Научи ты, как мне быть,
Пьянством люда не срамить?..

Как в тебя, мою реку,
Утопить змею-тоску?..
А научишь – век тогда
Исполать тебе, вода,
Что отбила дурака
От царева кабака!”
[1860]

Read More

Парень пригожий мой,
Парень красивый, кто ты?
Зачем над Свитезью бурливой
Бродишь ненастной порою?
Бросься к нам в волны
И будем кружиться вместе по зыби
Хрустальной со мною.
Хочешь, мой милый,
И ласточкой шибкой
Будешь над озером мчаться,
Или красивой веселою рыбкой
Белый день будешь ты в струйках плескаться.
Ночью на ложе волны серебристой
Ландишей мы набросаем,
Сладко задремлем под сенью струистой,
Дивные грёзы узнаем!

Read More

Рыжичков, волвяночек,
Белыих беляночек
Наберу скорёшенько
Я, млада-младёшенька,
Что для свекра-батюшки,
Для свекрови-матушки:
Перестали б скряжничать –
Сели бы пображничать.

А тебе, постылому,
Старому да хилому,
Суну я в окошечко
Полное лукошечко
Мухомора старого,
Старого, поджарого…
Старый ест – не справится:
Мухомором давится…

А тебе, треклятому,
Белу-кудреватому,
Высмотрю я травушку,
Травушку-муравушку,
На постелю браную,
Свахой-ночкой стланную,
С пологом-дубровушкой
Да со мной ли, вдовушкой.
[1860]

Read More

Ох, пора тебе на волю, песня русская,
Благовестная, победная, раздольная,
Погородная, посельная, попольная,
Непогодою-невзгодою повитая,
Во крови, в слезах крещеная-омытая!
Ох, пора тебе на волю, песня русская!
Не сама собой ты спелася-сложилася:
С пустырей тебя намыло снегом-дождиком,
Нанесло тебя с пожарищ дымом-копотью,
Намело тебя с сырых могил метелицей…
1856

Read More